Мировое кино: год полураспада

0
45

Был ли ушедший год для мирового кино успешным? Пожалуй, да: ведь оно умудрилось выжить.

По нему ковровой бомбардировкой прошелся COVID-19. Закрывались кинотеатры, и далеко не все снова открылись. Зато публика открыла преимущества домашних просмотров и прикипела к стрим-платформам, которые неудержимо плодились и весьма преуспевали. Задержанные пандемией премьеры горячо ожидаемых блокбастеров месяцами выдерживались во всемирном "зале ожидания" и вскоре перестали быть ожидаемыми столь же горячо — остыли. А некоторые, явившись наконец публике, ее серьезно разочаровали.

Лихорадило фестивали, которые всегда были для кино мотором и источником вдохновения. Берлин прошел онлайн. Канны и Венеция сумели вернуться к обычному формату, но шли в прифронтовой обстановке, каждую минуту готовые закрыться. Почва до сих пор сотрясается катаклизмами, и только что отмененные "живые" показы Санденса напоминают: невзгоды могут начаться сызнова, а надежды на самую возможность возвращения прежней жизни быстро тают.

Хлестанула по киноиндустрии и "новая этика" с ее перегибами и перехлестами. Пресса вооружилась калькуляторами и принялась подсчитывать, сколько в фильмах представителей разных рас, наций и сексуальных ориентаций. И те несчастные, которые не могли предъявить в палитре своих команд нужного числа чернокожих, желтокожих, курчавых и голубых, подвергались остракизму. Я меньше всего склонен сочувствовать "Золотому глобусу", который набрал своих "экспертов" невесть где и по какому принципу, но он беспечно не предусмотрел в своем составе чернокожих и теперь на грани краха из-за грозящего ему бойкота. Его объявленные номинанты в большинстве не реагируют на радостные сообщения и скорее всего не придут получать свои призы. Его трансляция по телевидению отменена. И устоит ли он в этом потоке раскаленной абсурдом лавы, неизвестно. Здесь самое забавное, что десятилетиями никто не замечал непорядка, и вдруг все сразу заметили и коллективно возненавидели — вам это ничего не напоминает?

Но вернемся от болезненных вывихов нашего странного времени к фильмам года. По моему субъективному мнению, из них только два достойны остаться в истории кино, и в своем рейтинге я поставлю их на первые места. Это, прежде всего, "Последняя дуэль" аксакала мирового кино Ридли Скотта. Его "Расемон". Лучшая его работа после "Гладиатора" и "Хорошего года". Невероятная по эмоциональной мощи, эталонная по культуре производства, а по изобразительному качеству ее просмотр соразмерен многим часам, проведенным в Лувре. В тот же год 83-летний мастер умудрился выпустить еще один громкий фильм "Дом Гуччи", но я пока его не видел и не могу включить в свой рейтинг. Зато с уверенностью называю в числе шедевров года "Вестсайдскую историю" Стивена Спилберга — новое прочтение бессмертного мюзикла Леонарда Бернстайна во всеоружии современных технологий и фирменного мастерства еще одного классика мирового кино.

Было, как всегда, много картин, которые в лучшие времена кинематографа можно было отнести к разряду крепких середнячков, но на безрыбье и они возвышаются монбланами. Это "Главный герой" — остроумная фантазия Шона Леви, которая дает сто очков вперед вдруг явившейся из небытия "Матрице": оказывается, те же самые прописные истины можно изложить в кино весело, изобретательно, талантливо и без унылого философствования. Это "Отец" — семейная драма Флориана Зеллера с гениальным, трагическим Энтони Хопкинсом, из-за которого и необходимо смотреть картину. Это "Круэлла" Крейга Гиллеспи — замечательная стилизация под готический ужастик, скорее смешной, чем страшный, с отличной работой Эммы Стоун. Это "Королевская игра" немецкого режиссера Филиппа Штёльцля по Стефану Цвейгу — фильм, где глубина погружения в подсознательное героя напомнит лучшие картины о главной трагедии ХХ века "Список Шиндлера" или "Пианист". Это исландский "Агнец" — сильный дебют Вальдимара Йоханнссона, притча о природе, которая готова мирно уживаться с нами, готова нам служить, но есть границы, за которыми она теряет терпение. Это, конечно, каннский призер "Сядь за руль моей машины" Рюсукэ Хамагути, японская притча-драма с сильным чеховским акцентом. Это "Остров Бергмана" — синефильская драма Миа Хансен-Лёв, исследование того, как перипетии жизни художника влияют на его творчество, и как это творчество отзывается в его судьбе. Список можно продолжить, но замечу, что широкий зритель большинство этих картин не видел, и они не делали погоду — явились как одиночные вспышки на общем монотонно сером фоне и в массовые кинотеатры чаще всего не попадали.

Читать также:  В Большом театре поставили оперу Вагнера

Конечно, были и более яркие взрывы, сенсации, всполошившие фестивальные жюри и разбудившие критическую массу. От них очень многого ждали, но я отнесу их к главным разочарованиям года. Это провалившийся у публики каннский гран-призер "Титан", наглядно доказавший, что дряхлеющее искусство кино глубоко и, вероятно, неизлечимо больно — психически, физически, эстетически. Это берлинский гран-призер "Неудачный трах, или Сумасшедшее порно" румына Раду Жуде — история сладострастной училки, разбитая на три неравноценных "акта", из которых первый — жесткая неаппетитная порнушка, второй — как бы исторический экскурс, немилосердно скучный и долгий, и третий — как бы сатирический этюд, сомнительный по идейному посылу и любительский по исполнению. Это "Аннетт" — безразмерный неказистый мюзикл с бесформенной музыкой и смутным авторским "посланием". Это "Не смотрите вверх" — по замыслу более чем актуальная сатира на нынешнее общество, уже неспособное осознать себя в реальности, но, на мой взгляд, удивившая бесчисленными сценарными неточностями и даже нелепостями, недодуманностью, интеллектуальной недостаточностью всех компонентов.

Весьма вяло выступили к минувшем году Педро Альмодовар с меланхолическими "Параллельными матерями" и, что особенно обидно, Уэс Андерсон с "Французским вестником" — как всегда, бесконечно талантливым, но изобразительно монотонным и при всей внешней динамике действия, буксующим на успокоительно обжитом месте.

В новогодние дни, уже не надеясь на ТВ, большинство синефилов крутили свои плейеры, ворошили свои киноколлекции, и тогда становилась особенно очевидной зияющая разница в художественных уровнях кино вчера и кино сегодня. Того давнего, что теперь зовут классикой, и того нового, что классикой не назовут никогда. На нынешнем этапе развития (или деградации) кино — и коммерческое и авторское — устремилось в одну и ту же воронку рыночного аттракциона. Со своими "сумасшедшими порно", спасительными "трахами" и летящими к Земле кометами. И новые Чаки из нового архауса поют нам мораль.